И опять розовый
Учебные материалы


И снова розовый



Карта сайта

Загрузка...

Итак, если вы позволите, я замечу, — сказал Дилан, явно наслаждаясь своим неожиданным красноречием, — что наша неотложная задача — разоблачить Кисслера. Потому что мне нет никакого дела ни до людей, которые портят мне жизнь, ни до их романов. Назовите меня старомодным, но мысленное сватовство — не моя забота.

Я недовольно прищурилась. Когда Дилан молчал, его еще хоть как-то можно было переваривать.

— А что же мы можем сделать? — спросила Лекси с порозовевшим от волнения лицом, ее аура тут же выросла чуть ли не вдвое.

Лишенная собственного Взгляда, Лекси с удвоенным интересом воспринимала все, связанное с моим, но я не была в обиде: в конце концов, именно сестра сумела открыть мою тайну Дилану, да так, что он не заподозрил во мне психопатку. Жаль только, что из всех людей на Земле она выбрала именно его.

Я не ответила Лекси. По мне, так мы еще ни на шаг не сдвинулись с места. Я знаю, что мистер Кисслер творит или уже сотворил какое-то зло, а вот что с этим делать дальше?

— Можно его погуглить, — предложил Дилан.

Лекси посмотрела на него так, будто подозревала, что он сказал что-то неприличное.

— В Интернете? — уточнила я.

Дилан кивнул, и я почувствовала, что слова «Дурацкий вопрос» засветились у меня на лбу.

— Здорово! — воскликнула Лекси, — как же мы раньше не догадались!

Мы перешли к компьютеру, я подсоединилась и свернула аську, на случай, если кому-то из звезд вздумается поделиться информацией, написанной обо мне на стенах туалета. Напечатала в окне поисковика «Иона Кисслер» и нажала клавишу «Ввод».

— Ты печатаешь двумя пальцами, — заметил Дилан.

— Ну и что?

Мне снова захотелось его треснуть. С тех пор как я сквозь зубы объяснила Дилану, что его аура спасает меня от стертого, он стал еще несносней и жутко действовал мне на нервы.

Дилан не ответил, потому что как раз в этот момент на экран выскочили результаты поиска, и мы погрузились в чтение. Там была статья из местной газеты о том, как мистер Кисслер получил премию округа за отличную работу в школе, еще статья про волонтерскую программу в местной больнице и полным-полно информации о женщине по имени Иона Кисслер, которая жила в Северной Каролине и играла на флейте.

— И кто только додумался назвать маленькую девочку Ионой? — удивилась я.

Дилан щелкнул по ссылке.

— Видимо, мистер и миссис Сэм Кисслер из Парк-Мидоу в Северной Каролине. Наверное, семейное имя.

— Иона? — с сомнением спросила я. Он пожал плечами и вернулся к результатам поиска.

— С ним же случилось какое-то несчастье, разве нет? — раздумывала я, чувствуя, что поиски толком еще не начались, а я уже устала.

Снисходительно поглядев на меня, Дилан напечатал слово «несчастье» рядом с именем Кисслера. Ничего не вышло.

— Надо же, у Кисслера нет он-лайн дневника, в котором он признается в совершенных преступлениях, — прокомментировал он.



— Заткнись, — проворчала я.

Аська заморгала, сообщая, что получено какое-то сообщение, однако я не стала отвлекаться.

— Попробуй набрать «смерть», — велела я.

Дилан послушался, и я хмыкнула, глядя, как он набивает текст всеми десятью пальцами. Лекси молча сидела рядом, и я буквально ощутила, как она старается что-нибудь предсказать или увидеть на расстоянии.

Выскочила та же самая статья о местной больнице. Не дожидаясь Дилана, я перегнулась через него и кликнула мышкой по ссылке. Когда статья появилась на экране, Дилан скептически закатил глаза.

— Здесь только о том, какой он прекрасный, да как помогает в больнице. Пример для всех и каждого, — проворчал он.

— Давно? — спросила Лекси и даже губу прикусила от напряжения.

Интересно, к чему она ведет?

— А? — неожиданным баском переспросил Дилан.

— Давно он работает волонтером? — повторила Лекси.

— С тех пор как здесь поселился, — ответил Дилан. Мы с Лекси молча смотрели на него, ожидая продолжения. — Года три, наверное, — пояснил он.

Лекси задумчиво намотала на палец прядь волос.

— И что тогда творилось в больнице?

— Болезни, — ответил Дилан. — Ну и хирургия, переливание крови, все такое прочее.

— Переливание! Крови... — прошептала я. — Ты думаешь, он — вампир?

— Что это за вампир такой — расхаживает на солнце среди бела дня и помогает в больнице? — усомнилась Лекси. — Нет, вряд ли.

Да, действительно, и впрямь глупо. Дилан, на удивление легко признавший Взгляд, теперь смотрел на меня так, будто я предложила зажарить его ручного козленка. Я тряхнула головой и сердито напомнила себе, что в Оклахоме не держат ручных козлят.

— У тебя ведь нет козленка? — не сдержавшись, спросила я.

— Нет, — сухо ответил он.

— А если ваш математик такой злодей, почему он работает в больнице? — не унималась Лекси.

Не дает ей покоя эта больница.

— Чтобы запудрить людям мозги, прикинуться отзывчивым, — предположила я.

— Может быть, — согласилась Лекси, но как-то неуверенно.

— Пациенты беззащитны, — сказал Дилан, и глаза его потемнели. — А вдруг он как-нибудь питается их болью, вот и пасется около своих жертв?

Лекси покачала головой.

— Не думаю. Тут что-то другое.

Я вдруг удивилась — чего это мы с Диланом так внимательно слушаем тринадцатилетнюю пигалицу? — но тут же забыла об этом.

— Может быть, ему нужны не все пациенты? — предположила я. — Может, только некоторые?

Лекси кивнула.

— И не сейчас, — сказала она. — А тогда, когда он только начал работать.

Я разочарованно вздохнула. Не приведут ни к чему наши гадания.

— Мы ведь не можем проверить всех, кто лечился там последние три года.

Мы посидели в молчании, я совершенно автоматически полезла проверить аську.

— И кто такой Сын__Волны? — насмешливо спросил Дилан.

— Никто, — ответила я.

Потому что это был Пол. Я посмотрела на часы. Здесь половина шестого, а значит, в Калифорнии только-только закончился учебный день.

— Скоро приду, — сообщила я и пошла искать мамин сотовый — там тариф позволял звонить по всей стране без доплаты.

— Конечно, — хором сказали мне вслед Лекси и Дилан.

Интересно, когда это они успели так спеться? Кто бы мог подумать, что моя сестра-болтушка и самый главный молчун города так хорошо поймут друг друга?

Уже в коридоре я услышала, как кто-то печатает на моем компьютере. Судя по скорости — Дилан. Лекси печатает, как я.

Я выудила из маминой сумочки телефон и набрала номер Пола. Трубку взяла его мама, и мне пришлось проболтать не меньше пяти минут, уверяя, что Оклахома выше всяких похвал, а родители и Лекси чувствуют себя отлично, прежде, чем она позвала, наконец, сына.

— А я тебе пишу, — первым делом сказал Пол.

Что-то не рад он моему звонку. Голос напряженный. Я мысленно прокляла телефоны. Будь мы рядом, я могла бы посмотреть, как ведет себя его аура. Разобралась бы, что значит этот тон. Могла бы, наконец, посмотреть его связи — дружеские и романтические.

— Лис! Я тебе пишу.

— Я видела, — ответила я. — Просто Лекси и еще один знакомый заняли компьютер, вот я и решила тебе позвонить. — Я помолчала, не зная, что сказать. — Я уже звонила. Ты не ответил.

А вот этого говорить я не собиралась. Совсем не собиралась. Само вырвалось, даже подумать не успела.

Пол помолчал, как умел молчать только он один. По телефону молчать очень неловко, совсем не так, как рядом друг с другом. Наконец он сказал:

— Как-то странно тут без тебя. Ты всегда жила в соседнем доме, а теперь там другие люди с маленькими детьми.

Мне почему-то и в голову не приходило, что и нашем старом доме теперь живет кто-то чужой. Это вносило непредвиденные помехи в мой стройный план возвращения в Калифорнию.

— Как там Джул? — спросила я, в основном для того, чтобы случайно не выпалить: «А ты рад, что поцеловал меня перед отъездом?»

Пол заметно оживился и наконец стал похож на того Пола, которого я знала и любила всю свою жизнь.

— Хорошо, — ответил он. — Наконец-то рассталась со своим бизнесменом.

Я фыркнула. Как хорошо снова слышать его голос, вспомнить наши старые шутки. Последний бой-френд Джулии был похож на сорокалетнего дядьку, случайно попавшего в тело подростка. Он каждый день повязывал галстук, и мы с Полом не уставали над ним потешаться. Прозвали его бизнесменом — и за галстук, и за привычку смотреть по телевизору новости экономики.

— Ну почему, почему они не разбежались раньше, до моего отъезда? — застонала я.

Из-за своего бизнесмена Джул почти не общалась с нами этим летом. С другой стороны, если б мы гуляли втроем, Пол не смог бы меня поцеловать. В общем, сама не знаю, что хорошо, что плохо.

— И кто теперь на горизонте? — поинтересовалась я.

Бой-френды у Джул никогда не переводились, удивительно, если учесть, что она вовсе не была вертихвосткой и терпеть не могла косметику.

Пол помолчал, и я решила, что он перебирает в уме возможных кавалеров Джул.

— Да никого вроде, — сказал он наконец.

Я даже не поняла толком, что он ответил, таким удовольствием было просто слушать его голос. Меня страшно потянуло домой, к Полу и Джул. Если бы я не уехала, она расплевалась бы с бизнесменом при мне, и мы бы хохотали над ним — все втроем. А потом я бы рассказала ей про поцелуй, и Джул тут же разложила бы все по полочкам. Если бы только я не уехала...

Раздался звонок в дверь.

— Лис, откроешь? — крикнула из кухни мама.

Я вытаращила глаза. По телефону поговорить невозможно — неужели, кроме меня, некому дверь открыть? Правда, сестра наверху с моим новым знакомым — пытаются решить главную загадку моей жизни.

Дззззззынь!

— Лисси!

— Мне надо бежать, — сообщила я Полу.

— Ну пока, — без всякой печали отозвался он. — Мы без тебя скучаем.

Интересно, когда он говорит «мы», он имеет в виду «я» или нет?

— И я без вас, — ответила я, решив, что так оно будет безопасней. Пусть у Пола будут пути к отступлению. — Пока.

Я отключилась раньше, чем он успел снова со мной попрощаться, и поспешно сбежала вниз по лестнице, пытаясь опередить очередной вопль мамы.

Открыла дверь, ожидая увидеть бабушку, Эмили или, не приведи господи, Лилу.

— Привет! — весело сказала Одра.

Я вспомнила, о чем говорят наверху Лекси и Дилан, и замялась, не зная, можно ли вести туда Одру. В комнату, вытирая руки о фартук, вошла мама. Вот интересно — почему она сама не открыла, если в любую минуту могла бросить свою готовку?

Я торопливо представила гостью.

— Оставайся у нас на обед, — с лучезарной улыбкой предложила мама. — Знаешь, когда я уехала отсюда, я больше всего скучала по гостям, которые могут заскочить вот так, без особого приглашения. В Калифорнии всегда сначала звонят друг другу и договариваются.

— Наверное, потому что живут далеко друг от друга — предположила Одра.

— Или потому что у каждого есть мобильник, — буркнула я.

Мама строго поглядела на меня и вернулась в кухню. Нужно срочно придумать, чем занять Одру до обеда. Не хочется морочить голову единственной здешней подруге, но и на повторение «Повести о Взгляде» я сейчас тоже не способна.

— Меня Дилан вызвал, — сообщила Одра. — Они наверху?

— Они? — с ужасом переспросила я.

— Дилан и твоя сестра. Наверху?

Не ожидая ответа, она двинулась вверх по лестнице. Я покорно поплелась следом.

— Гадаешь, что они успели мне рассказать? — явно наслаждаясь моим замешательством, спросила Одра.

— Предположим.

— Всё! — радостно крикнула со второго этажа Лекси.

— Все твои заморочки, — подтвердил и Дилан, выглядывая из комнаты следом за ней.

— Ты разве до сих пор не знаешь, что я хакер? — беззаботно спросила Одра.

Я вытаращилась на нее. Эта общительная, чуть ироничная, неравнодушная к Тейту девчонка никак не совпадала с моим представлением о компьютерном пирате.

— Нет, ты мне об этом ничего не говорила.

— Наверное, просто забыла, — ухмыльнулась Одра.

— Дилан думает, она сможет вскрыть компьютерную базу больницы, — объяснила мне Лекси. — Поэтому мы ей все и рассказали.

Я уставилась на эту троицу.

— И ты им поверила? — недоверчиво спросила я у Одры.

Та только пожала плечами.

— Не то, чтобы я уверена, что Кисслер — преступник, слишком он для этого симпатичный, Дилану просто не понять, но мне всегда по душе интересное дело, а твоя сестра на редкость настойчива.

В душе я пожелала, чтобы у Лекс так и не прорезалось никакого Взгляда. Ее умение ладить с людьми гораздо лучше любого сверхъестественного дара, а мне почему-то кажется, что как только сестра получит Взгляд, она тут же потеряет общительность. Лучше бы оставалась Слепой.

Одра уселась за компьютер, пальцы запорхали по клавишам. Мы с Диланом и Лекси только молча наблюдали. Никто из нас не имел ни малейшего понятия, что она делает. Минуты через три Одра откинулась назад, чрезвычайно довольная собой.

— Готово! Ждем несколько минут, пока загрузится, и получаем доступ к любой инфе, которую они загрузили в систему с тех пор, как несколько лет назад обновили базу.

— А это законно? — насторожилась я.

Одра лишь невинно посмотрела на меня.

— На редкость незаконно, — ответил за нее Дилан.

— Надо же — какой говорун у нас нарисовался! — отметила Одра.

— Я тут ни при чем, это все она. — Я показала на Лекси.

— Давай, давай, вали все на младшую сестренку, — закивала та.

— Так это правда, что у Трейси есть какой-то шаманский наговор, чтобы Тейт ходил за ней, как привязанный? — с живым интересом спросила Одра.

Мы с Диланом хором застонали. Я вкратце повторила ей все, что узнала про Трейси, и тут компьютер радостно запищал.

— Что он говорит? — спросила я.

Одра рассеяно пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Говорит, что все хорошо. Итак, что вы хотите найти?

Я посмотрела на Дилана, потом перевела взгляд на Лекси. Оба только плечами пожали.

— Что-то противозаконное? — предположила я.

Одра только молча глядела на меня. Я торопливо предложила новый вариант:

— А у них есть расписание работы волонтеров? Какие-нибудь архивы, чтобы узнать, кто когда работал?

Не прошло и минуты, как Одра вывела на экран нужный файл. Я потрясенно свистнула. Из расписания следовало, что мистер Кисслер последние три года работал в больнице по три дня в неделю, за исключением нескольких отпусков.

— И куда же наш злодей ездил отдыхать? — спросила я. — И чем он помогал больнице, когда только начинал работать?

— Ты выбери что-нибудь одно сначала, — заметил Дилан.

Я смерила его уничтожающим взглядом. Только что разговорился — и уже советы дает!

— Второе, — решила я.

Одра щелкнула мышкой по какой-то из строк.

— Санитар, — громко прочла Лекси.

— Обычные обязанности, — пояснила Одра. — Менял постельное белье, выносил судна, сидел с больными.

— А это что? — Я указала на одну из ссылок на странице.

Одра открыла ее.

— Документы. Список официальных документов, в которых он упомянут.

Она прокрутила страницу вниз и вдруг вытаращила глаза и прошептала:

— Свидетельство о смерти!

— Его же врачи подписывают, — заметила Лекси.

Одра попыталась открыть документ, но компьютер не послушался. Она в раздражении сдула с лица непослушную прядь волос и попробовала снова. Бесполезно.

— Наверное, он просто обнаружил, что кто-то умер, — предположил Дилан.

— Или сам его убил, — возразила я.

Мы посмотрели на Лекси. Она молчала.

Одра постучала еще немножко. Открылась новая страница, однако не та, которую мы искали. Одра в отчаянии запустила руки в волосы и застонала.

— Не пускает! — пожаловалась она. — Боюсь, туда можно зайти только с больничного компьютера. Я бы могла поколдовать с твоим, чтобы система приняла его за свой, но на это может уйти месяц, а то и больше.

— Знаешь, если Кисслер совершил то, что сделало его стертым, несколько лет назад, мы вполне можем подождать несколько месяцев. Теперь уж спешить некуда, — сказала я.

— Нет! — горячо возразила Лекси. — Нам надо торопиться!

Я обняла сестру. Вот кто все и всегда принимает близко к сердцу. Хотя сейчас я ее понимала, мне тоже хотелось разделаться с этой загадкой как можно скорее.

— Кстати, что там за страница выскочила?

— Личные данные пациента, — прочла я. — А вдруг это даже лучше, чем свидетельство о смерти?

— Думаешь, это и есть тот человек, который умер? — спросил Дилан.

— Это больница, — резонно ответила я. — Там все время кто-то умирает.

Мои слова повисли в воздухе, и я вдруг ощутила, как нелепо мы себя ведем. Кисслер целых три года работает в больнице, немудрено, что за это время он стал свидетелем смерти одного из пациентов. Ничего подозрительного.

Одра проглядела запись и сморщила нос.

— Эта женщина была довольно бодрой. Небольшие проблемы с сердцем, только и всего. Правда, очень пожилая, так что все возможно.

Она надолго замолчала.

— Ну, что? — поторопила я, даже не пытаясь сама прочитать данные.

— Тут еще одна запись. О психическом здоровье.

Одра ткнула пальцем в самый низ экрана и как безумная заколотила по клавишам.

— Бесполезно, — сказала она наконец. — И сюда не пускает.

— А что у нее, по-твоему, с психикой? — спросила я.

— Ерундой занимаемся, — буркнул Дилан. — Мы даже не знаем, встречался ли Кисслер с этой пациенткой. С таким же успехом можно проверить второе предположение Лисси — про отпуск.

Судя по тону, он уже не верил в то, что мы вообще накопаем хоть что-нибудь, таким идеальным казался мистер Кисслер.

Одра полезла в базу ближайшего аэропорта. Надо сказать — без особого энтузиазма, да и я уже не верила, что мы хоть что-нибудь найдем.

— Тебе Пол писал, — уныло сообщила Лекси.

Наверное, она тоже думала о Кисслере. Зато совсем не думала о том, что произносит вслух — ведь знает же, что я не люблю упоминаний о Поле на людях!

— Я ему перезвонила, — отозвалась я, мысленно приказав сестре заткнуться.

— Калифорния, — громко возвестила Одра.

— Да, — подтвердила я. — Пол — мой друг из Калифорнии.

Друг? А может, больше, чем друг? Или наоборот — меньше, теперь, когда нас разделяют сотни миль?

Дилан скептически посмотрел на меня.

— Нет, — сказала Одра, не обращая на него внимания, — мистер Кисслер провел последний отпуск в Калифорнии.

— Что ж, во всяком случае, у него неплохой вкус, — вздохнула я. — Может, он еще не до конца испортился.

Произнося последние слова, я уже знала, что не права — испортился он до конца, и что бы ни окрасило его ауру в стертый цвет, случилось оно в прошлом. Закрыв глаза, я увидела ее, как наяву, и меня тут же затошнило.

Нет, Кисслер явно продолжает вредить людям и по сей день. И Лекси права — мы обязаны выяснить, что он делает. Чем быстрее — тем лучше.

— Обедать! — крикнула с первого этажа мама.

Мы подскочили, будто нас застукали за каким-то преступлением.

— Что ж, значит, завтра наведаюсь в больницу, — заявила Одра.

Я вылупилась на нее так, словно на ней листья выросли.

— Хочешь, я с тобой? — предложила Лекси. — Мы скажем, что тоже хотим в добровольцы или еще что придумаем. Завтра очередь Эмили нас подвозить, думаю, она охотно закинет нас к себе на работу, а там, может, и дядя дежурит.

Я перевела взгляд на сестру. Все ясно: они с Одрой сошли с ума. Одно дело — слегка хакнуть больницу, сидя у меня в спальне, и совсем другое — заявиться туда, чтобы залезть в закрытые документы.

— Правильно, этим и займитесь, а мы пока у него пошарим, — согласился Дилан.

— Пошарим? — не поняла я. — Ты же слышала — Кисслер будет в школе, у них с Трейси дополнительное занятия. Индивидуальные, — с издевкой произнес Дилан.

Я все никак не могла въехать — что он пытается мне сказать? Вроде все слышу, а ничегошеньки не соображаю. То ли он так говорит, то ли мои мозги уже отказываются работать.

— Если Кисслер что-то прячет, так наверняка у себя дома, — пояснил Дилан.

— Обедать! — снова крикнула мама.

— Но мы не имеем права вламываться к нему домой! — запротестовала я.

— А я не говорила тебе, что у Дилана уже был привод в полицию? — поинтересовалась Одра.

Я ответила, что нет, тоже, наверное, забыла.

— Мы ведь не можем выломать ему дверь, — шипела я, пока мы спускались по лестнице.

— Разумеется, нет, — ответил Дилан. Я вздохнула с облегчением. — Здесь не запирают дверей, — добавил он.

Да, теперь я не сражаюсь с тайной Кисслера один на один. Зато двое моих друзей без малейших колебаний готовы нарушить закон, чтобы мне помочь. Не поймешь, что хуже.

Единственное я знаю точно — у всех у нас что-то не в порядке с головой.

Белый

Дилан с Одрой распрощались с нами сразу после обеда, и я их вполне понимала. Мама увлеклась ролью радушной хозяйки и буквально засыпала их вопросами, а Лекси сидела с таким видом, что даже наши родители — не самые проницательные люди на Земле — сообразили, что мы что-то скрываем.

— До свидания, — попрощалась Одра. — Спасибо за угощение. Приятно было повстречаться.

Я обратила внимание на это «повстречаться» вместо «познакомиться». Еще ни разу я не замечала в речи Одры здешнего колорита. Мама улыбнулась. Может, Одра специально ввернула местное словечко, чтобы понравиться маме? Тогда она гораздо дипломатичней, чем кажется, и уж гораздо дипломатичней Лекси.

Дилан бормотнул нечто невразумительное, зато одарил каждого из родителей столь редкой для него улыбкой и вместе с Одрой отступил к двери. Мы вышли их проводить, розовый ореол трепетал от волнения и усилий, которые Лекси прилагала, чтобы не выболтать все тайны прямо за обеденным столом.

— Значит, завтра идем в больницу и записываемся в волонтеры? — уточнила она.

Одра кивнула, в глазах заплясали озорные искры, и я в который раз засомневалась — стоило ли посвящать ее в эту историю. А также Дилана и Лекси.

— А мы в это время... — начал Дилан, с преувеличенной подозрительностью оглядываясь вокруг.

— Помолчи, — оборвала я.

Что бы мы ни делали у Кисслера, пока он подтягивает по математике нашу главную певицу, мне это не по нутру. Так и вижу, как меня засадят дома на месяц.

— Тогда до завтра, — попрощалась Лекси.

Как только друзья отошли подальше, я повернулась к ней.

— Ну и во что ты меня втянула?

— Можно подумать, у тебя был выбор! — усмехнулась сестра. — Без их помощи мы не обойдемся. У тебя на лице написано, какая жуткая штука — этот стертый. Тебе жизни не будет, пока мы его не победим.

Возможно, Лекси чуть преувеличивает, но, учитывая мою склонность разлучаться с завтраком при виде Кисслера, она не так уж далека от истины.

— А зачем нам их помощь?

Лекси пожала плечами, розовая аура поднялась и опустилась в такт движению.

— Убей, не знаю, зачем, но без них мы точно не обойдемся. А еще... — Она помолчала с хорошо отрепетированным выражением лица. — Одра нехило сечет в компьютерах.

Я чуть не спросила, откуда она про это знала. Может, у сестрицы наконец-то открылся дар предвидения или что-нибудь в этом роде? И все-таки сдержалась — не хотела внушать Лекси ложных надежд. Она и так одержима идеей Взгляда, и если почувствует хоть малейшие признаки, об этом сразу же узнает весь мир или по крайней мере наша семья.

— Нехило сечет, — повторила я, чувствуя себя полной идиоткой — мало того, что повторяю за сестрой дурацкие подростковые словечки, так ведь еще и с оклахомским акцентом.

— Ты всерьез думаешь, у нас что-то выйдет? — спросила я.

— Почти никаких шансов, — серьезно откликнулась Лекси. — Но попытаться стоит.

Ответ мне совсем не понравился, я вздохнула и потерла лоб.

— Я иду наверх, — оповестила я сестру, не дожидаясь, пока она спросит меня про Пола.

У меня совсем не было настроения о нем говорить, тем более, что мы так и не выяснили вопрос с поцелуем, а шестое чувство (или даже седьмое, если считать Взгляд) прямо-таки вопило, что Пол вовсе не бродит с тоской по округе, мечтая вернуть меня обратно.

Я поднялась по лестнице, слегка потирая виски, вошла в комнату и с нечеловеческим стоном рухнула на кровать. Жизнь здесь гораздо насыщенней, чем в Калифорнии, если не считать тамошних разборок с полицией.

В Калифорнии я могла не беспокоиться насчет зловещих тайн и выживших из ума старушек в оранжевых балахонах, которые выкрикивают приказы и приглашают к обеду кого попало. Я улеглась на бок и уткнулась в подушку. День был тяжелый, и мне просто необходимо немножечко тишины.

Тьма.

Оглядываюсь... ничего не видно, хотя вокруг явно творится что-то странное... очень странное... Почему я ничего не вижу? Ослепшая, перепуганная — даже земля подо мной трясется от страха.

Моргаю. Темнота знакома. Я здесь уже бывала. Я видела эту удивительную темноту. Роюсь в памяти и ничего не нахожу, только необычное чувство дежавю. Оборачиваюсь, жду чего-то. Сама не знаю, чего.

И вдруг все кругом заливает неестественно яркий свет, и ко мне движется неясная фигура. Ах да, та женщина, окруженная переливчатым сиянием. Я застываю от удивления. Ее аура того же цвета, что и у Дилана! Как удивительно...

Она подходит ближе, сияние слепит уже привыкшие к темноте глаза, и я зажмуриваюсь.

Женщина дотрагивается до моих век прохладными пальцами.

И не открывая глаз, я вижу перед собой маму и бабушку с закрытыми глазами и затемненными лицами, они будто парят передо мной в воздухе, тени и свет, тени и свет, пустая постель и приоткрытые в молчании губы.

Тени и свет.

И всевозможные цвета, разных тонов и оттенков, и каждый сияет, разгоняя тьму. Лекси. Три переплетенных круга, три разноцветных кольца на серебряном поле. Пол и Джул. Что они делают? Образы проносятся слишком быстро, я не успеваю их как следует разглядеть. Пол и Джул исчезают почти в ту же секунду, а прохладные пальцы соскальзывают с моих век.

Я гляжу в глаза, очень похожие на мои собственные, только ресницы длинней и темнее. У незнакомки черные волосы, ярко сияет жемчужный свет. За ее спиной висит серебристый гобелен, на нем искусно вышиты переплетенные круги.

— Кто ты? — спрашиваю я и проклинаю себя за то, что занимаю время незнакомки своими глупыми вопросами. — Что ты пытаешься мне сообщить?

Женщина ласково смотрит на меня и молчит. Слегка улыбается.

— Они не видят, — слышу я, хотя губы ее не двигаются. — Ты должна стереть тень, чтобы они заметили свет, Сними пелену с глаз. Она всегда видела. Ты видишь сейчас. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Защитник. Увидишь.

Она все повторяет это «увидишь», а я никак не могу помять, — к чему. И вдруг незнакомка исчезает и остается всего лишь одно слово.

Шэннон.

Увидишь. Запомнишь. Узнаешь.

— Лисси, автобус через двадцать минут! — донесся снизу голос мамы. Я перекатилась на спину и открыла глаза. О чем она? Какой еще автобус? Я поглядела на часы.

Семь двадцать пять. Обедали мы до половины седьмого. Я потянулась — все тело затекло, как будто прошло несколько часов.

Кто-то постучал в дверь, я соскочила с кровати и открыла.

— Лисси, — зашипела младшая сестра, не давая мне вставить ни слова. — Мы отправляемся в школу через девятнадцать минут. После уроков ты идешь с Диланом сама знаешь куда, а я с Одрой в больницу. Надо хоть что-то обсудить и быстрее, потому что бабушка уже внизу и хочет с тобой поговорить. А почему ты во вчерашней одежде?

Я вытаращила глаза, мозги отказывались понимать, что происходит.

— Как вчерашней? Я спала всего час.

— Тринадцать часов, — поправила Лекси. — Сегодня четверг, день икс, как пишут в детективах; прощайте, добропорядочные граждане, здравствуйте, хакеры и взломщики!

Она продолжала болтать какую-то чепуху, и аура вторила ей, вихрясь мелкими, кипучими барашками.

— Мне снился сон, — сообщила я, подходя к одежному шкафу и пытаясь выбрать хоть что-нибудь вместо измятой, потерявшей всякий вид одежды.

— Какой сон? — спросила Лекси и привалилась к стене, страшно довольная — первый раз в жизни она собралась раньше меня.

Я выпуталась из вчерашней, несвежей рубашки, схватила чистую и натянула ее через голову.

— Про Шэннон. И что-то про слепоту. Тени и свет, и тот непонятный рисунок из кругов, который я видела уже несколько раз.

Звучит невнятно, сама понимаю, ну так и сон ведь был не слишком-то ясный.

— Шэннон? — почти взвизгнула Лекси. — Дразнишься, да? Ну почему одним — все, а другим — ничего? Только не говори мне, что она тебе явилась! Ко мне ни разу не приходила, и к маме, да и к бабушке вряд ли.

Я готова была треснуть себя по лбу — ну кто меня за язык тянул?

— Это всего-навсего сон. Хоть и очень странный. Мне вообще снится всякий бред с тех пор, как мы переехали.

Едва я успела влезть в чистые джинсы и застегнуть туфли, как с кухни загремел голос бабушки:

— Урок!

Я выкатила глаза.

— Только не это! Когда она в последний раз давала мне «урок», началась вся эта петрушка с математиком. А она даже не захотела про него слушать. И теперь снова?

Лекси пожала плечами.

— Одним — все, другим — ничего, — со вздохом повторила она.

— Бегом! — раздраженно рявкнула бабушка.

Схватив рюкзак я выскочила на лестницу и побежала вниз, перебирая на ходу ночные видения. Ступенька — тени. Ступенька — свет. Ступенька — стертый. Ступенька.

— Сколько можно ждать? — заворчала бабушка, едва я ворвалась в кухню. — У нас много работы, Фелисити Шэннон Джеймс.

«Шэннон», — эхом отдалось в моей голове, и на этот раз я знала, как она выглядит. Темные волосы, гораздо темнее моих, и голос, звучащий из плотно сомкнутых губ.

— Бабушка, — сказала я, присаживаясь на край стола. — А у тебя когда-нибудь были видения... — Я вспомнила, как называла это Лекси. — Тебе когда-нибудь кто-нибудь являлся?

— Являлся? Это связано с твоим даром?

Бабушка наклонилась над столом и внимательно глядела на меня.

Я рассматривала свои пальцы. Они слегка тряслись, подрагивала им в такт ставшая вдруг серебристой аура.

— И да, и нет. Тебе когда-нибудь являлась Шэннон?

— Первая провидица?

Может, и мне придумать себе какое-нибудь громкое звание?

— Я кивнула.

— Да. Она никогда не являлась тебе во сне? Ни о чем не предупреждала?

— Лисси, девочка, за три тысячи лет, прошедшие со дня смерти Шэннон, сменилось около пятнадцати поколений, и только избранным посчастливилось вновь услышать ее голос или почувствовать на себе невероятно мощный Взгляд.

— Невероятно мощный?

— Наши способности — ясновидение, предвидение, видение на расстоянии или в душах людей — пришли от Шэннон. А она обладала всеми без исключения.

Я аж присвистнула, представив, каково жилось нашей прародительнице с этаким Взглядом.

— И все-таки, кто-то ее встречал? — спросила я. — Являлась она кому-нибудь после смерти?

Бабушка кивнула.

— Своим дочерям, — тихо сказала она. — Своим трем дочерям, и дочерям этих дочерей, и их детям, и внукам — в моменты крайней опасности.

Я молча глядела в стол, горло сжалось. Если сейчас не момент крайней опасности, то уж и не знаю, когда такой момент.

— К чему ты ведешь, детка? — спросила бабушка. — Она что...

Я откашлялась.

— Помнишь, я пыталась рассказать тебе, что случилось в школе? В тот день, когда мне стало плохо?

Я замолчала, твердо решив дождаться ответа прежде, чем рассказывать дальше.

Бабушка недовольно отмахнулась, по ее ауре пробежала тень.

— Вот только выдумки свои оставь, пожалуйста.

У меня упало сердце.

— Это не выдумки, в школе на самом деле творится что-то странное! Мистер Кисслер...

— Иона Кисслер — прекрасный человек, — оборвала меня бабушка.

— Ты не слушаешь! Когда я смотрю на него, я вижу то, что для меня страшнее смерти, как будто... как будто он потерял душу, и от этого мне становится плохо, и...

— Иона Кисслер — прекрасный человек, — упрямо повторила бабушка.

Я закрыла рот. Ну как рассказать ей о моем сне, о Шэннон, если она твердит только одно: Иона Кисслер, от которого меня наизнанку выворачивает, прекрасный человек?

— Ладно, бабушка. Как скажешь.

— Вот и хорошо, оставим мистера Кисслера в покое. И отчего же тебя вдруг заинтересовала первая провидица? Раньше ты, в отличие от Лекси, о ней не спрашивала.

— Не знаю, любопытно стало.

— Почему? — настаивала бабушка.

Как странно — такая въедливая, а единственную вещь, которую я хочу до нее донести, понять не хочет.

— Просто так...

Наступившую тишину прорезал бодрый голос мамы:

— Пора ехать! Нам еще надо Лилу захватить.

Я сжала зубы. Ну конечно — разве можно заставить бедную Лилу ждать? Лучше пусть подождут мои проблемы. Как мило со стороны мамочки.

— Ты должна мне один урок, детка, — заметила бабушка, стоило мне встать со стула.

— А ты — мне, — обиженно сказала вошедшая Лекси.

Я посмотрела на нее с благодарностью. От бабушкиных лекций все равно толку никакого. Единственное, что я вынесла из нашего разговора — рассчитывать стоит только на себя.

Я закинула рюкзак за спину и пошла к двери, Лекси за мной.

— Не забудь сказать маме, что после школы погуляешь с Диланом, — шепнула она, усаживаясь в машину.

— Ах, да, — громко повторила я. — Мам, мы с Диланом погуляем после школы, ладно?

Голос прозвучал так неубедительно, что я была почти уверена — мама на это не купится. Но она ласково ответила:

— Хорошо, солнышко.

Интересно, чему она улыбается? Неужели решила, что я к Дилану неравнодушна? Ничего себе выводы. Да об этом и думать смешно, он совсем не в моем вкусе! Другое дело — Пол. Вспомнив Пола, я вспомнила Джул, а мысли о них, в свою очередь, оживили воспоминания о сегодняшнем жутковатом сне.

Я так задумалась, что не заметила, как в машину залезла Лила.

— Твоя мама получила мое сообщение? — тут же спросила Лекси.

Лила кивнула.

— Она с удовольствием завезет нас с тобой и подружку Лисси к себе на работу.

Несмотря на слегка недовольный голос, аура Лилы не подавала никаких признаков раздражения. Даже когда она упомянула Одру. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, о чем она говорит.

— Ты что, поедешь с ними в больницу? — пискнула я.

Лила поглядела на меня краем глаза и приподняла изящно выщипанную бровь.

— Да, — ответила она, делая вид, что удивлена моим вопросом. — Я давно собиралась сдать кровь, так почему бы не сегодня?

Мы с Лекси переглянулись. Наш план рушился прямо на глазах. Только не хватало, чтобы Лила болталась за плечом у Одры, когда та полезет в больничный компьютер. Тем более, что Лила Одру терпеть не может. Еще в первый день запрещала мне с ней дружить.

В общем, сегодня явно не наш день. Хотя Лекси может думать по-другому. Я словно увидела, как она машет рукой: «Да ладно!».

Я глубоко вздохнула. В конце концов, даже если Лила осложнит девчонкам работу в больнице, это сейчас не моя забота. Мы с Диланом займемся совсем другими делами.

В молчании мы доехали до средней школы.

— Как учеба, Лила? — спросила мама, высадив Лекси и снова трогаясь с места.

— Хорошо, спасибо, — ответила та, и хотя голос ее звучал так, будто она обожала школу больше всего на свете, аура осталась неподвижной.

Похоже, Лила не в восторге от очередного учебного дня. Может, она из тех людей, которых вообще ничего не радует? Интересно, почему? Королева школы, рядом обалденный темно-синий парень, и прическа у нее всегда в порядке. К тому же Лила вряд ли страдает от ночных кошмаров, так что я вообще не пойму, почему она не хохочет от радости, когда приходит время идти в класс.

Мы подъехали к школе, я торопливо вылезла из машины и предупредила маму:

— До дому доберусь сама.

Сказать но правде, я не знала, выйдет это у меня или нет. Но мне сто раз твердили, какой тут маленький город, и я понадеялась, что как-нибудь дойду.

— Эй, Лисси! — окликнула меня Лила, как только мы отошли от машины. Надо же, снизошла до разговора! — Трейси с ума сходит, как только дело касается Тента. Мой тебе совет: не связывайся ты с ним, если не хочешь связываться с ней. Она с чего-то решила, что ты к нему клеишься. А после этой истории с Колином и этой, как ее там, Трейси вообще, шизеет, когда на Тейта смотрит кто-то из нулей.

Я уставилась на Лилу. Можно подумать, я без нее не вижу, что Трейси — стерва. А сама Лила? Защищает Брока от всех подряд, как медведица медвежонка.

Да, хотя бы в одном сон был вещим — люди видят только то, что хотят видеть. Лила, к примеру, даже не пытается взглянуть на себя со стороны.

— Мне не нужен Тейт. Можешь сообщить об этом Трейси, — сказала я.

Лила пожала плечами и надела темные очки.

— Ну да, тебе все равно с ним ничего не светит, — бормотнула она и пошла прочь, покачивая бедрами.

Нет, никогда не понять мне эту девицу.

Сегодня я без проблем прошла через переплетение аур во дворе. Даже не споткнулась ни разу. Бросила сумку между Диланом и Одрой и хлопнулась рядом.

— Ну что, готова? — спросил Дилан.

Я не ответила. Просто потому, что нет среди миров такого, в котором на этот вопрос можно ответить «да».

— У вас с Лекси намечается попутчица, — сообщила я Одре.

Та подозрительно сощурилась.

— Лила, — не дожидаясь вопросов, пояснила я.

Одра застонала. И неудивительно — такие новости убивают наповал.

— Лекси ее отвлечет, — утешила я, смутно надеясь, что так оно и будет. — Ты ведь быстро справишься?

Одра вздохнула.

— Я-то надеялась, что Лекси постоит на стреме, — объяснила она. — А я в это время разберусь с твоими загадками. Теперь ей придется приглядывать за Одрой. Да, трудновато мне придется.

Я пожала плечами. Мне ли не знать, как редко мы получаем то, что хотим.

— Готова? — повторил Дилан, поворачиваясь ко мне.

Его жемчужная аура ярко сверкала на утреннем солнце, и я снова вернулась мыслями к своему сну. Неужели Шэннон, первая провидица, была того же цвета, что и Дилан? Не значит ли это, что мы с ним дальние родичи? Понятия не имею почему, но эта мысль мне не понравилась.

С другой стороны лужайки донеслось пение. Я посмотрела в ту сторону и увидела Трейси, которая распевала для Тейта. Гляньте-ка, даже урока музыки дожидаться: не стала!

В ту же секунду я почувствовала, как покидаю тело, и вот уже моя незримая сущность стоит на лужайке между Трейси и Тейтом. Когда толстый фиолетовый луч прошил меня насквозь, я вскинула руки и открыла рот, чтобы заорать, но из горла не вырвалось ни звука.

Странно, но я вообще ничего не почувствовала и, не мешкая, повернулась к Трейси, чтобы увидеть ее лассо в действии.

Луч дотянулся до Тейта, обвил его вокруг талии и потащил к хозяйке. Мне показалось, что Трейси вот-вот сожрет парня. Наверное, я ужастиков с Полом и Джул пересмотрела.

— Она что, опять? — раздался шепот откуда-то издалека.

Я не ответила, поглощенная происходящим. Трейси замолчала, и я смогла наконец выпутаться из свежесплетенной связи между ней и Тейтом. Теперь в его золотые нити вцепились сразу несколько фиолетовых щупалец. Нити отчаянно дергались, пытаясь освободиться. Я протянула руку, чтобы им помочь — в конце концов, Трейси тоже играла нечестно, — как вдруг что-то меня остановило.

Повернувшись, я увидела, что на той стороне лужайки, рядом с моим неподвижным телом стоит мистер Кисслер, стертый, как всегда. И смотрит прямо на меня. Незримую меня. Глаза в глаза. Я застыла от ужаса.

— Лисси! — позвала Одра. — Она опять поет, да? Ты что-нибудь видишь?

Ее голос потянул меня обратно, одним прыжком я вернулась в тело и широко раскрыла глаза. Осторожно огляделась в поисках Кисслера. Я продолжала ощущать на себе его взгляд, и стоило встретиться с ним глазами — на этот раз настоящими, — как в ушах зашумело, а к лицу прилила кровь. Дилан тут же взял меня за руку и подвинулся так, чтобы загородить от меня математика.

Я поглядела в его жемчужно-белое сияние и на мгновение увидела под ним разноцветную призму. Тошнота и головокружение уменьшились. Дрожащим голосом я ответила Одре:

— Да, опять.

Одра даже ногой топнула.

— А ведь он хочет, хочет с ней расстаться!

— Опять комедию ломаешь, — пробурчал Дилан.

Одра только зло сузила глаза и повернулась ко мне.

— Это ты виновата! — заявила она. Я остолбенела от удивления. В чем, интересно? Я, что ли, подучила Трейси соблазнять Тейта пением? — Он никогда так много не говорил! — продолжала Одра.

— А! Так это все Лекси! — открестилась я, с легкостью делая из младшей сестры козла отпущения.

— И бабушка, — тихо добавил внутренний голос.

А вот это уже плохой признак. Когда подсознание начинает вспоминать бабушку — это не к добру.

Хоть Дилан загораживал меня, как мог, я по-прежнему чувствовала на себе взгляд Кисслера. Меня затрясло. Неужели он понял, что мы что-то затеяли? Могу поклясться — он видел, как я покинула тело, хотя не представляю, как ему это удалось. Я ведь прозрачная, как привидение.

Если Кисслер и впрямь видит такие вещи, мы в гораздо большей опасности, чем казалось раньше.

— Так ты готова? — в третий раз спросил Дилан.

Я со вздохом опустилась на траву. Поглядела в небо.

— Готова. Насколько тут вообще можно подготовиться.

— Ну и хорошо, — ухмыльнулся Дилан, Зазвенел первый звонок.

Одра протянула руку, помогла мне подняться, и мы втроем зашагали к школе. Что ж, может, я и схожу с ума, но во всяком случае не одна.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная